На этот раз нас было двое: ваш покорный слуга Филатов Евгений Иванович, 1940 года рождения, доцент кафедры механики Казанского университета, старый (теперь уже во всех смыслах) турист. До этого был во Франции дважды - в 1995 и 1997 годах в таких же велопоходах. И бывший мой студент, а теперь сосед по дому Талан Сергей Владимирович, 1960 года рождения, тоже старый турист и тоже уже побывавший до этого в Париже в автобусном туре.

В этом двухтысячном от рождества Христова году мы проехали две тысячи километров на велосипедах по прекрасной стране Франции. Две тысячи по стране размером меньше тысячи в любом измерении. Две тысячи км от выхода из круглого здания Парижского аэропорта имени Шарля де Голля до входа в него через те же двери. Сначала мы ехали от Парижа на юг через Орлеан и дальше вверх по Луаре до города Виши (неподалеку от Лиона) к моему старому другу и старому велосипедисту Марселю С., который и пригласил нас во Францию. Затем повернули на запад и выехали на берег океана у Ла Рошели, достигнув таким образом формальной цели нашего путешествия - западного края Европейского континента. Оттуда направились на север через Нант к легендарному замку Монт Сен Мишель на побережье Ла-Манша, и от него вернулись снова в Париж. Все путешествие продолжалось 25 дней - с 31 июля по 25 августа. Из них ездовых - 21 день. Раза три мы стартовали в обед. Так что в обычный ездовой день проезжали немного больше 100 км со средней скоростью около 20 км. в час.

Выложив по $ 370 за билеты на самолет до Парижа и обратно, в остальном мы старательно экономили, так что все наши расходы не превысили $ 450 на человека. Это наложило определенный отпечаток на наше мероприятие. Мы каждый день покупали продукты в супермаркетах, а в остальном жили автономно - сами готовили пищу на своем примусе, ставили палатку бесплатно на "диких" местах. Посещали только бесплатные зрелища. Панораму Парижа, например, смотрели не с Эйфелевой башни (30 F самая нижняя галерея), а с холма Монмартр, со ступеней базилики du Sacre Coeur.

Лиха беда начало. Но трудно решить, с чего начать. Потому что все в нашей жизни перевязано и начало любого события уходит в глубь других. Так начну с отъезда.

Сын Миша погрузил наше хозяйство в свою "восьмерку" и повез на вокзал. Могли бы добраться и на трамвае - двести метров до остановки, но раз везут, надо привыкать относиться к себе с уважением. Мой велосипед вошел в багажник (вернее, сзади в салон) легко, хотя в этот раз поленился я делать полную разборку, а только снял колеса, переднюю вилку и седло. Достаточно компактная упаковка получилась. А Сережа и вилку не стал разбирать, снял только колеса и руль развернул. Причем, чехла на вилку не хватило, и она торчала наружу, обмотанная тряпкой. В "восьмерку", а потом и в "Ауди" такая упаковка входила с большим трудом. Пришлось повозиться. Но надо сказать, что при сдаче багажа в самолет это не вызвало ни малейших затруднений. Невозмутимая сотрудница Скандинавской авиакомпании SAS, не оборачиваясь, достала из ящика за спиной полутораметровый пластиковый мешок. Торчащую часть вилки заклеили скотчем - вот и все.

Наш Ижевский поезд уходил из Казани в 5 вечера. Был теплый день 29 июля 2000 года. Собиралась гроза. Миша помог нам притащить вещи на перрон. Не понятно было, что делать дальше. Уж налетали порывы ветра, черный край тучи накрыл нас и немного начало брызгать. Но и прибытие поезда уже объявили, и прятаться в здание вокзала было, вроде бы, поздно. К тому же неизвестно, где будет наш вагон. Сережа пошел узнать. Я остался один с вещами.

Подошли две пожилые женщины. Улыбнулись, заговорили: "Наверное это путешественники во Францию?". "А что, сразу видно, какие мы спортсмены?". Оказались - Сережиной мамой и ее сестрой. А тут и поезд подошел. Вагон наш остановился далеко, все ринулись с вещами грузиться.

Я думаю, у нас в крови еще память о посадках в военные и послевоенные поезда, штурм набитых озлобленными людьми вагонов, вещи в окна. А потом все многократно повторено в студенческие туристские годы. Да и позже есть что вспомнить. Куда там американским студентам с их коллективом в 28 человек в телефонной будке. Попробовали бы они залезть с байдарками и рюкзаками на поезд в Беломорске, когда уже на подходе из него торчат серые зады из всех незакрытых тамбуров.

На этот раз ажиотаж подогревал набирающий силу дождь. Немного я нервничал, как отнесутся проводники к нашему нестандартному багажу, но они промолчали. Погрузились без приключений. Забросили велосипеды наверх на третьи полки, занесли вещи. И тут хлынуло. Только теперь полило по-настоящему. Проливной дождь лупил по в миг опустевшему перрону, в вагоне было немного душно, вода текла по окнам, а провожающим пора было уходить. Вот и проводницы стали уже всех поторапливать. Вот Миша в рубашечке побежал под струями в сторону стоянки машин. Пошли и Сережины женщины в легких летних платьях - ни плаща, ни зонтика - через залитый пупырчатыми реками перрон к далекому зданию вокзала. А мы стояли у запотевшего окна и смотрели им вслед. Мы уезжали почти на месяц. У меня тоже оставалась в городе восьмидесятисемилетняя мама. Уезжать всегда немного тревожно и грустно.

Оказалось, что в Москве на вокзале нас встречал товарищ с машиной, но мы этого не знали и с ним разминулись. А также сели не на ту электричку и заехали куда не надо. Но все хорошо, что хорошо кончается, и мы все-таки попали в гостеприимный дом моей старинной подруги и однокурсницы С.Б., и потом за нами приехал на машине мой старый друг и однокурсник С.Р., и сели мы за стол, и было нам так хорошо вместе, что до слез было жаль уезжать куда бы то ни было, хоть и в Париж.

Но труба зовет. Слава привез нас в Шереметьево-2. Уже в третий раз привозит он меня сюда с велосипедом, что само по себе здорово, но он еще каждый раз первым меня встречает по возвращении. После многих дней среди чужих лиц, непривычной обстановки, напряжения, дороги, в нервной атмосфере Шереметьевского аэропорта попадаешь в объятия друга. Это ли не счастье.

Мы летим в Париж самолетом скандинавской авиакомпании SAS с пересадкой в Стокгольме. Не потому, что нам захотелось посмотреть шведскую столицу, а просто так всего дешевле. Рейс вечером, неудобный, но это, разумеется, не в счет.

Как всегда, нервничаем по поводу веса нашего груза. Перед этим я тщательно изучал изложенные в билете правила перевоза багажа. Там в одном месте написано, что пассажиры туристского класса могут везти 20 кг багажа. А в другом месте написано, что багаж в кабину не должен превышать по размерам 50+40+25 см, а по весу 8 кг. И не ясно, входят эти восемь килограммов в те первые двадцать, или они сверх того. Каждый килограмм превышения стоит пять долларов. Моя зарплата доцента в университете около семидесяти долларов в месяц, на четырнадцать кг лишнего веса. Очень хочется уложиться в норму. Харьковский "Турист" весит 16 кг. Плюс палатка на складных дугах - З.5 кг, примус "Шмель-2" - 1.2 кг, 2 спальника по 1 кг каждый, ремнабор -1 кг - вот уже и норма. А еще посуда, документы, фотоаппарат и т.д. А еще личные вещи, которые, к сожалению, тоже весят безобразно много. Делаем по три упаковки. Велосипед без педалей и седла -14 кг, рюкзак, набитый объемными вещами - 6 кг и сумка в кабину, которую обычно не вешают. Там железо: педали, подседельная труба, нож, гаечные ключи - чем не багаж террориста. Там же бумаги и книжки - тоже все тяжелое.

Пока возились с перевесом, прозевали начало регистрации, оказались в конце очереди. Как я всегда завидую этим пожилым, хорошо одетым людям с одним кейсом в руках! Все у них в порядке, никто ни к чему не придерется. У меня же вечно какой-то нестандарт. Что опять с нас требуют эти женщины на регистрации? - я не пойму со страху их английского. Они никак не могут сосчитать количество нашего багажа. - "Это в кабину, это не вешаем!". Сережа что-то пытается им объяснить, по-моему, он их только раздражает! У меня кровь прихлынула к лицу, я не пойму, чем они недовольны. Ух, оказывается, просто у наших чехлов не за что прицепить бирки! Слава Богу, нас пропускают дальше с нашими железными сумками! Как я понял, все же SAS берет двадцать килограмм в багаж и ПЛЮС восемь килограмм в качестве ручной клади в кабину. Причем я не видел, чтобы ручную кладь вешали. Так что можно было и не нервничать.

Дальше - паспортный контроль. Тоже, конечно, могут зацепить. Моего предыдущего спутника, тоже Сережу, задерживали при каждой проверке - какая-то неудачная фотография была в паспорте. Вызывали дежурного офицера, тот звонил куда-то, всякие вопросы задавали. А меня, слава Богу, в упор не замечали. По отношению ко мне самой бдительной оказалась пожилая, насупленная немка, хозяйка третьеразрядного кемпинга у французской границы. Она долго, подозрительно изучала наши с сыном паспорта и заполненную мной анкету, и что-то раздраженно с меня требовала по-немецки. Был десятый час вечера, темнело, я смертельно устал за длинный знойный день на дороге, хотелось до темноты поставить палатку, сын дулся на меня за дойчмарки, которые надо было заплатить просто за место на поляне. Немцы обычно улыбчивы и доброжелательны при контактах, а эта вызверилась, как начальница концлагеря. Мы ей деньги платим, с такими трудами купленную валюту, чего ей еще надо? Я позволил себе роскошь побыть в роли клиента, который всегда прав, и повысить голос. Нашли переводчицу, приятную пожилую женщину, говорящую по-английски. - "Фрау не нравится, что в заполненной Вами анкете у вас одна подпись, а в паспорте - совсем другая" - и женщина показала мне туда же, куда все тыкала пальцем немка. Ха! Так в анкете МОЯ подпись, а в паспорте на визе подпись французского посла в Москве! Еще бы они были одинаковые. "Дура!" - добавил я про себя с раздражением и превосходством.

Но зря я отнесся к ней так свысока. В тот раз все обошлось благополучно, если не считать того, что ставить палатку пришлось в кромешной темноте, на мокрой траве потеряли медный диск от примуса "Турист" (сколько он нас мучил, этот примус!) и вместо диска всю оставшуюся дорогу работала массивная монета в 5 дойчмарок. И только при следующей поездке за границу, на Брестском пропускном пункте офицер на паспортном контроле, уже открыв вертушку, сказал мне доверительно: вы распишитесь в паспорте-то, а то могут тормознуть вас где-нибудь. Вот оно что! Я, раззява, просто не поставил свой автограф в нужной графе своего загранпаспорта. Права была бдительная немка и зря я повышал на нее голос. Оглянись сначала на себя.

Тот старый загранпаспорт давно кончился. Выдали новый, правда, точно такой же краснокожий, бесстыдно утверждающий, что я живу в Союзе Советских Социалистических республик. Мы и так в Европе, как прокаженные - неполноценные, так еще и паспорт из старья. "Цель поездки?" - спрашивает офицер на вертушке. "Зачем спрашивает" - каждый раз удивляюсь я. Все равно все отвечают, что положено. Кто сразу не соображает - сзади хором подсказывают. "Спортивный туризм" - ответил я. Щелкнул вертушек, вот я и отбыл из России. Еще три минуты беспокойства за Сережу и мы оба на нейтральной территории зала ожидания. Стеклянные коридоры, роскошные витрины магазинов duty free и кафе. Это один из самых приятных моментов поездки - все проверки пройдены, вещи сданы, дальше - все удовольствия полноправных пассажиров международной авиакомпании: пресса, мягкие кресла, роскошный ужин, забота внимательных стюардесс.

В отличие от наших девушек стюардессы SAS на пути до Стокгольма были пожилых лет женщины вида домохозяек, принимающих на кухне гостей. Самолет MD (Макдональдс-Дуглас) длинный и узкий, салон - труба без видимых претензий как-то скрасить однообразие пространства, два ряда не слишком просторных кресел по сторонам, все предельно рационально. Мы оказались на самых последних местах, мне в окошко был виден только двигатель. Когда он взревел на взлете, я успокаивал себя, что это только на форсаже на несколько минут так, надо потерпеть. Но давно уже взлетели, а пространство вокруг меня и внутри всех моих органов противно с визгом вибрировало. Я отсел от окошка к проходу (кстати сказать, на единственное свободное кресло во всем самолете), но это мало помогло. Вот вам и комфортабельные американские лайнеры! Даже в чреве древнего ИЛ-18 было тише. Я плохо спал две предыдущие ночи, нервная система была измотана, и новая перегрузка отнюдь не радовала.

Между тем женщины деловито раздавали из ящиков на колесах напитки: сок, пиво, колу. Можно спросить вина и тебе дадут изящную двухсотграммовую бутылочку хорошего сухого, по желанию красного или белого. Сережа потребовал водки и ему принесли пузырек грамм на пятьдесят. Соседи на переднем кресле через некоторое время шумно потребовали добавить. У них, видимо, с собой было и свое, они летели рыбачить в Швецию и уговаривали случайных соседок составить им компанию. Всем было весело, стюардесса урезонивала их терпеливо как хозяйка дома расходившихся гостей, но выпивки больше не дала.

Мне тоже захотелось пообщаться с проводницами. Я похвалил их обед и с трудом осилил корявый комплемент на тему, что их забота смягчила в некоторой мере шумную атмосферу этой гремучей бочки. О, шумит? - моментально отреагировала стюардесса. - Пойдемте! Она взяла меня за плечо и повела вперед по узкому проходу между креслами. Я подумал, что она сейчас найдет мне другое место, более комфортное, и уже успел обсудить про себя достоинства и недостатки такой перемены, но мы все шли вперед, пока не оказались в кабине пилотов.

Там было неожиданно тихо и просторно от широких окон со всех трех сторон. Пилотов было двое, они пожали мне руку и представились. Возник вежливый, необязательный разговор (small talking). Я с некоторым удивлением слушал, как я хвалю их лайнер, стюардесс и всю замечательную скандинавскую авиакомпанию SAS за прекрасный рейс. Правда, как специалист в аэродинамике я заметил, что наши самолеты ничуть не хуже американских (но летаем на чужих). Пилоты вежливо согласились, но пересаживаться на наши самолеты желания не выразили. На том и расстались. Стюардесса привела меня на старое место верхом на двигателе, улыбнулась ободряюще и удалилась. И все же мне показалось, что гудеть за это время стало меньше, видимо самолет сбавил обороты, готовясь сбросить высоту.

Я бы описал подробно все прелести поданного нам в самолете обеда, восхитительное содержимое всех этих изящных баночек и коробочек, стаканчиков и пакетиков - так много простой детской радости они доставили мне, пожилому доценту. Но, к сожалению, Сережа потерял в дороге записную книжку, где все это было перечислено, а в памяти остались только впечатления. Во всяком случае впечатлений хватило до самой посадки в Стокгольме, когда внимание переключилось на мелькающие под крылом озера и поляны в окружении ельников. Аэропорт тоже на большой поляне, вполне провинциальный, не крупнее нашего Казанского по размерам, но самолетов на стоянках много и рейсов в расписании, как международных, так и особенно внутренних - много. Самолеты, по большей части, американские, много старых, вроде Боингов 707 и727, много MD (МакДональдс-Дуглас). Но внутри аэропорта немноголюдно, в основном наш рейс. Многие, как и мы, летят дальше - до Парижа. Так, с пересадкой получается даже дешевле, чем Аэрофлотом.

Ждали недолго. Я выбрал со стоящей у окна тележки толстенную газету на английском. Служитель в зале дернулся меня остановить, но, узнав, что я с Парижского рейса успокоился - все равно пресса для нас. Пригласили на посадку, без толкотни прошли по длинной металлической трубе в самолет, на этот раз Боинг-727. Этот показался мне попросторней и не таким шумным, как предыдущий, хотя место опять было в самом конце, у двигателя. Взлетели еще засветло. Чуть поднявшись самолет лег на крыло и еще раз показал нам двухцветную в сумерках скандинавскую землю - озера, отороченные густыми ельниками. Я невольно подумал, как легко было бы найти здесь место для палатки на приближающуюся ночь, каково-то будет в аэропорту Шарль Де Голль. Наш самолет убегал от наступающей ночи на запад, делая за час почти 1000 км, но она настигала нас со скоростью 1200 км в час, как пиратский корабль с черными парусами, такая тихая и неотвратимая.

Однако опять привезли напитки в буфете на колесиках, на этот раз пожилые отставные пилоты. И снова встала приятная проблема выбора: пиво, кока-кола или сок и какое вино к ужину пожелают джентльмены, белое или красное? Джентльмены после некоторых колебаний решили выбрать оба и еще добавить шампанского (Сережа слышал, что если объявить свой день рождения сегодня, то полагается от авиакомпании шампанское). Шампанского не дали, но это не испортило прекрасного ужина, тем более, что теплые булочки и кофе можно было брать по второму разу.

* - Дорога - это жизнь.